Было непонятно, что разбудило Ферала в такую рань. На небе исчезали последние звезды, но солнце еще не взошло. Чутье подсказывало Фералу приближение беды, но он не хотел верить в это. В утренней тишине спящего города раздался лай, а затем протяжный вой собак. Ферал убедился, в том, что интуиция его не подвела, когда он услышал еле различимый приближающийся звук.

Никаких сомнений – к спящему Айзену приближалось войско. В нарастающем звуке острый слух Ферала уже мог выделить стук копыт и звон доспехов на воинах. Через мгновение раздался разрывающий душу звон колокола, который не звонил уже много лет. Жители Айзена, наверное, уже и забыли, как звучит этот колокол. Старцы называли его Предвестником. Сейчас стрелки Айзена проснутся, услышав звон Предвестника, и займут позиции. Но на этот раз это уже не боевая тревога. Много ли у них стрел? И много ли этих стрелков? Айзен очень давно не воевал. А если враг не ограничится одной лишь грубой силой? Готовы ли маги Айзена принять сражение? Светятся ли призрачным светом древней Силы их жезлы?

Единственная надежда города – стены. Слава о них разошлась по всему миру. Не зря Айзен считали самой неприступной крепостью. Наверное, поэтому и не было в Айзене великих воинов. Все верили в надежность крепостных стан. Все кроме Ферала. С детства он учился владеть оружием. Он понятия не имел, для чего ему это, но его всегда привлекало воинское искусство. Другие дети сторонились воинственного Ферала. Он был изгоем в мирном Айзене.

«Значит, настал мой черед», - размышлял Ферал – «Пришло мое время, время сражений. Ведь если кто-то осмелился напасть на Айзен, то его армия должна быть настолько огромна, что великий город не спасут его стены». Ферал вдруг отчетливо осознал свое предназначение: «Умереть в битве. Как настоящий воин. Как в древних легендах, которые рассказывал ему отец, когда еще был жив».

Утро для Ферала началось так же, как и всегда, но в этот день он принялся тщательно точить свой двуручный меч, доставшийся ему от отца. Он знал, что у него еще есть время и торопиться некуда. Будь враг хоть самим Дьяволом, поднявшимся из преисподней, стены города дадут Фералу пару часов отсрочки.

На улицах города не было паники. Вот, промаршировал еще один отряд воинов, облаченных в доспехи. В их глазах читалась только гордость и не капли страха. Доводилось ли им убивать? Догадывались ли они, что идут на верную смерть? Ферал не мог понять, откуда, но он предвидел исход. Его еще никогда не подводила интуиция.

Когда Ферал поднялся на смотровую башню, картина происходящего ужаснула его. Ров и подступы к стенам были завалены трупами, но врага это не останавливало. Да, стрелки поработали на славу, но город это не спасет. Мало того, откуда-то прибывали все новые и новые силы. Вражеское войско состояло не только из людей: здесь были и неуклюжие тролли, и гоблины, и орки. Похоже, нападение было тщательно подготовлено и спланировано, а это значит, что сейчас в бой отправили пушечное мясо, а самое страшное начнется потом.

Внизу готовилась очередная попытка тарана, а городская оборона уже ничего не могла этому противопоставить. Стрел больше не было, как не было и котлов со смолой, и зарядов для баллист. Ферал ждал, когда враг начнет сносить городские ворота, и уже собрался спускаться, чтобы схватиться с прорывающимся потоком вражеских сил в смертельной битве, но тут произошло нечто непредвиденное.

Вдалеке мелькнуло несколько вспышек пронзительного голубого света. Маги. Заклинание вызова, о котором Ферал читал в старых книгах, покрытых толстым слоем пыли. А через несколько минут раздался истошный вопль: «Драконы!» - и еще одна вспышка вдали нежно-зеленого цвета. На этот раз магия земли. Ожидать эффекта долго не пришлось. Пока огнедышащие чудовища с перламутровой чешуей, переливающейся на солнце, подлетали к стенам Айзена, началось самое настоящее землетрясение. Стены медленно, но верно рушились, теряя сначала отдельные кирпичики, а потом целые блоки. Начали появляться бреши. Дыры в стенах сразу же заметили боевые волки и рванули в них. В городе началась паника. Ферал выхватил меч и побежал вниз. «Умру героем, но сначала пусть мой клинок отведает крови этих тварей», - подбадривал себя Ферал, пытаясь отогнать страх.

Когда Ферал вступил в схватку, драконы уже принялись жечь стены и их защитников. На очереди были мирные жители города. Времени оставалось совсем мало. Ферал заметил подкравшегося сзади орка с арбалетом. Орк уже прицелился, и пытаться уклониться было поздно. Но в последний момент кто-то резко толкнул Ферала в сторону и стрела, которая несла Фералу верную смерть, просвистела рядом с его ухом.

Неизвестный доброжелатель тянул Ферала через места, где шли жестокие сражения, и воины обеих армий невольно расступались. Наверное, действовал сильный магический щит. В пользу предположения, что незнакомец оказался магом, говорило и то, что Ферал никак не мог разобрать ни внешнего вида, ни лица этого человека. Ферала будто бы тянула за собой тень, причем тянула довольно быстро.

Когда глубокой ночью неведомыми тропами они добрались до леса, незнакомец выпустил руку Ферала.

- Меня зовут Инферий. Это не мое настоящее имя, тебе знать его ни к чему, да и мало кто его знает.

- Меня зовут…

- Я отлично знаю не только твое имя, но и весь твой жизненный путь. Пока что ты ничего не знаешь, но очень скоро настанет твой час, и ты спасешь сначала Айзен, а потом и всю страну. Не торопись с вопросами. Иди за мной. Тебя ждет посвящение.

Вскоре перед ними открылась узкая тропинка, которая привела их к странной хижине. Кажется, здесь когда-то жил кузнец. Когда Ферал зашел внутрь, он был поражен. В жилище, казавшемся снаружи заброшенным, бурлила работа. Пожилой кузнец с удивительной для его возраста энергией работал молотом, придавая форму клинку. Что-то было не то и с клинком, и с кузнецом. Что именно Ферал не знал, но был уверен, что ответ на этот вопрос знает Инферий и другие маги, стоящие вокруг кузнеца в черных просторных балахонах. Инферий вошел в этот круг и замкнул его. Удары кузнеца стали еще более четкими и наполненными силы. На лице старика светилась радость. Не удивительно, его подпитывало Кольцо Силы, созданное 6-ю магами.

Ферал никогда не слышал ни о чем подобном. Даже эльфы при создании своих клинков не посмели бы использовать столько Силы. Ферала то знобило, то бросало в жар– хижина была насквозь пропитана древней магией. Тем временем, кузнец закончил работу сделал несколько шагов в сторону лавки и, как подкошенный, свалился на нее. Да, маги не церемонились со стариком. Силу у него отняли так же резко, как и дали. Наверное, у магов не было времени заботиться о таких мелочах, как жизнь старого кузнеца.

Клинок облили водой из громадного кувшина с надписями на языке, Фералу неизвестном, а через несколько секунд Инферий провозгласил нараспев, как молитву: «Сын Богов земли, неба, воды, огня и туманного звездного света, Ферал, прими как дар этот клинок и будь ему хозяином, пока бьется сердце твое». Кто-то из магов подтолкнул Ферала к наковальне. Наковальня была настолько странной, что скорее напоминала алтарь. Ферала сковал страх, но он все же прикоснулся к магическому мечу, сталь которого переливалась всеми цветами радуги в тусклом свете нескольких свечей. Прикоснулся, и чуть было не захлебнулся Силой. Ферал отшатнулся от наковальни, но теперь желание взять меч в руки было непреодолимым. Ферал аккуратно взялся за рукоять одной рукой. На этот раз сделать это было гораздо легче. Клинок был удивителен! Казалось, он не имел веса, хотя обладал внушительными размерами, а рукоять и эфес были настолько удобными, что было ощущение, что они намертво слились с рукой и клинок отныне является ее продолжением. Меч отдавал совсем немного своей Силы, но Фералу хватало ее с головой. Купаясь в ней, Ферал окончательно осознал миссию, уготованную ему судьбой, и страх перед неизведанным постепенно отступил.

О Тайном Собрании Ферал слышал от кого-то из старейшин Айзена. Тогда он воспринял этот рассказ, как очередную сказку. На памяти Ферала все собрания в Айзене проводились на Праздничной Площади. Теперь не было ни Праздничной Площади, ни самого Айзена. От города остались лишь руины, заваленные телами погибших. У Ферала не было ни родных, ни близких – после смерти отца он шел по дороге жизни один. Но в мыслях Ферала занозой засело желание мстить за Айзен и его жителей, пусть он и не мог назвать никого из них своим другом. Это Ферал созвал Тайное Собрание.

Пришли почти все, кто сумел скрыться в лесу и выжить. Люди со всех сторон выходили из чащи леса на условленное место. На сбор пришли даже раненные. Лица людей ничего не выражали – это Зов лишил их воли. Собрать уцелевших, не пользуясь магией, было просто невозможно.

Маги опустили жезлы, и в толпе пришедших на Зов чуть было не началась паника.

- Успокойтесь. Это я вызвал сюда всех вас, - начал свою речь Ферал, - Вы пришли не по своей воле, но собрать вас по-другому я не мог. Необходимо организовать общий лагерь. Мы соберем армию освобождения.

- Нас почти не осталось! Нас просто добьют, как загнанных зверей! Нам не победить!

- Мы победим. С нами Сила Древних.

Мало кто поверил в ту ночь Фералу даже после того, как он достал из ножен магический клинок, и тот расчертил беззвездное небо над головами собравшихся узорами причудливых молний, сорвавшихся с кончика лезвия. Никто не поверил, но люди пустили в свое сердце последнюю надежду, а на большее Ферал и не рассчитывал. Клинку нужен был дух сильного, дух воина. Как бы не был силен магический меч, одержать победу с армией, не верящей в победу, будет невозможно. Клинок получит свое и дарует Айзену свободу.

Шло время, и армия Ферала крепла. Разведчики докладывали, что враг уничтожает города Керии, но не захватывает их. Охранять руины остаются лишь небольшие отряды, основная же сила врага находилась в Ролкосе, городе, находившемся в центре страны, единственном крупном городе Керии, который врагу удалось взять не разрушив.

Войско Ферала начало осаду родного города на рассвете, а к вечеру битва была закончена. Клинок рубил плоть врага, набирая все больше и больше Силы, но использовать полную его мощь Ферал не решился. «Имя твоему мечу – Клинок Армагеддона, но Время Огня в Небесах еще не пришло», - шепнул Инферий перед боем Фералу на ухо.

Айзен стал оплотом борьбы за освобождение, но Ферал понимал: как только враг узнает о том, что Айзен освобожден, на город будет брошена армия, в сотню раз превосходящая по силе армию Ферала и тогда все будет кончено, если только не свершится чудо, обещанное Инферием.

В это утро в Предвестник не звонили. О приближении врага разведчики доложили еще ночью. Армия Ферала встречала войска противника на полуразрушенных стенах Айзена. На этот раз драконов дожидаться не стали. Инферий замогильным голосом произнес: «Вознеси Клинок Армагеддона над головою своей, Ферал, сын тьмы, и да утонет мир в огне!». Энергия хлестала ввысь из клинка разноцветными молниями. А еще через мгновение на земле настал ад. Огненный дождь беспощадно уничтожал всех, кто не нашел надежного укрытия. Войско врага погибало в огне, но и стены Айзена спасения не гарантировали. Когда все закончилось, Ферал вместе с вестью о победе узнал, что потерял половину своей армии и одного из магов – его магический щит не устоял против огненного дождя.

- Армия Керии! - гордо провозгласил Ферал после битвы, - Мы обретем свободу, мы вернем былую славу нашей великой стране! Следующая наша цель – Ролкос! Не дадим врагу ни малейшего шанса!

Воины выходили из укрытия и смотрели то на Ферала, то на клинок с неподдельным ужасом. Теперь Фералу верили все, но боялись его больше, чем врага, с которым еще предстояло воевать, освобождая земли предков.

Ролкос был неплохо укреплен. Ферал знал, что во главе войска неприятеля стоит могущественный черный маг Хэлгон. Никто не мог сказать наверняка, откуда он пришел, но было известно, что Хэлгон завладел Перстнем Повиновения. Этот древний перстень мог подчинять воле его хозяина целые армии, а это значило, что ждать с нападением на Ролкос было нельзя. Атаковать нужно было, пока войско Хэлгона не пополнилось новыми рабами перстня. Больше всего Ферал боялся, что Хэлгон так же легко может завладеть и разумом воинов Керии.

Атака была очень быстрой. Часть армии Ферала укрылась от бушующей стихии огня под огромным магическим щитом, созданным магами во главе с Инферием. Те, кому не хватило места, укрылись в скалах. Клинок не оставил камня на камне. Ролкос превратился в руины, скалы превратились в груду оплавленных камней, но магический щит все же выдержал. В самый разгар этого кошмара со стороны Ролкоса раздался ужасный рев, перекрывающий даже звуки огненной бури, а затем прогремел взрыв. «Наш клинок оказался сильнее, Перстень Повиновения уничтожен», - прошептал Инферий.

Война закончилась. Уцелевших из войска Ферала осталось совсем немного. Строить новую жизнь предстояло на руинах. Свобода досталась ценой огромных потерь. Ферала провозгласили королем Керии, а Клинок Армагеддона был надежно спрятан. Так началась новая эпоха свободной Керии.

На горизонте забрезжил рассвет. Первые лучики солнца осветили зеленый весенний луг, на котором паслись несколько единорогов, а из рощи послышалось пение птиц. На полях ветер играл с еще неокрепшими колосками пшеницы. В ручьях текла кристально чистая студеная вода, в которой отражалось безоблачное небо и восходящее солнце.

На улицы Айзена начали выходить первые горожане, спешащие по своим делам. Все было в этом городе так же, как и много лет назад, так же, как и в самом начале эпохи правления Ферала Освободителя, чье имя уже почти никто не помнил. Мало кто помнил, и о войне за освобождение Керии, и о тех, кто помог Фералу вырвать победу, в которую тогда никто уже не верил.

Айзен продолжал жить своей привычной размеренной жизнью, как и вся Керия. Соседние страны тоже не отличались воинственностью. Ферал умел выбирать союзников. Всю свою жизнь он потратил на то, чтобы сделать все возможное, но не допустить повторение того кошмара, который он пережил, того кошмара, который сделал его великим воином, а затем и королем Керии. Ферал умел и воевать, и строить мир. Дружба с соседними государствами была еще крепче, чем знаменитые стены Айзена, которые восстановили и еще более укрепили сразу же после войны. Тогда Ферал и мечтать еще не мог о том, что обороняться за крепостными стенами будет больше не от кого, а о предназначении сигнального колокола – Предвестника, вообще забудут.

Только мудрые старцы помнили настоящую историю Айзена, которая писалась не чернилами, а кровью павших воинов. Старцы помнили, но лишь укоризненно качали головой, когда до них доходили слухи о причудах, которые совершал новый король. Старцы еще помнили тот ужас, который навсегда оставил глубокий след в их сердце. Они помнили Айзен другим, полуразрушенным и сгоревшим, опустошенным и лишенным надежды. Но даже они не подозревали, что им стоило бояться не врагов, которые могли бы однажды рано утром вновь вернуться к стенам Айзена, а младенца, который родился в тот день в их городе с первыми лучами солнца.

Гринвальду, новому королю Керии, было уже 52 года, когда он узнал, что его жена, королева Дариэль, ждет ребенка. У короля не было детей, и эта весть безумно обрадовала его. Когда родился сын, Гринвальд был просто счастлив. Рождение наследника в семье короля, бесспорно, оказалось самым значительным событием за все 30 лет его правления.

Сам Гринвальд не пользовался особым уважением у своего народа, а его указы порой казались чудаковатыми. Новый король Керии ничуть не заботился о дальнейшем развитии своей державы, а лишь скромно пользовался тем, чего достиг его прадед Ферал Освободитель.

Тем не менее, консерватизм присущий Гринвальду не помешал ему закатить пир, которого Керия не знала со времен Великой Победы. Народ Айзена и всей Керии ликовал в ожидании грядущих перемен: время Гринвальда неумолимо подходило к концу, и люди уповали на нового молодого правителя.

Мальчику дали имя Криган. Ему еще не исполнилось трех лет, как его повели к известной предсказательнице судеб Кармалии. Гринвальду не терпелось узнать судьбу своего сына, на которого он возлагал столько надежд. Однако, Кармалии не чем было обрадовать правителя. Линии на ладони мальчика красноречиво повествовали о тихой и спокойной жизни и смерти в 74 года. Нечто подобное предсказали когда-то и самому Гринвальду. Но когда гадалка решила посмотреть на будущее Кригана в хрустальном шаре, взгляд ее стал настороженным, а потом и вообще сумасшедшим. Все, что король услышал от Кармалии, перед тем как она попросила оставить ее в покое, были слова: «Своя судьба». Она повторила их несколько раз, сначала шепотом, затем все громче и громче, с такой интонацией, будто Кармалия сама удивлялась тому, что говорит.

Впервые, в предсказании Кармалии Гринвальд усомнился, когда услышал от своего пятилетнего сына, что тот мечтает стать воином. А когда в 7 лет юный Криган еще раз заявил, что желает заниматься военным искусством, Гринвальд понял, что Кармалия ошиблась, впрочем, может быть, у мальчика и правда была своя судьба, предсказать которую была не в силах даже такая опытная гадалка?

Гринвальд не поскупился, нанять настоящих мастеров военного искусства из далеких от Керии уголков мира. Дариэль была против этого, да и сам Гринвальд тоже был не в восторге от выбора Кригана, но король был готов выполнить все, что только пожелает его сын. Уроки мастеров давались Кригану легко, и к 20-и годам он уже превзошел всех своих учителей. Когда Кригану было 26, его отец скончался во сне и молодой Криган занял престол. Мечты о судьбе великого воина постепенно вытеснялись навалившимися на Кригана государственными делами. Но когда новый король Керии уже начал забывать о своей юношеской мечте, случилось непредвиденное.

Он выглядел настолько странно, что горожане бросали все свои дела и провожали чужестранца взглядом, пока тот не скрывался из вида. В том, что это был чужестранец, не сомневался никто – а кем он еще мог быть? Оранжевый не то халат, не то накидка и белая чалма. Такой наряд невозможно было увидеть нигде в Керии даже на маскараде. Загадочному незнакомцу, тем не менее, было известно куда идти, и он уверенно шел по улицам Айзена, как будто бывал здесь раньше. Возраст незнакомца определить было сложно, ясно было только то, что тот уже не молод – странник обладал молодым лицом без морщин, но картину дополняли пустые выцветшие глаза и длинная неухоженная борода с проседью.

Так, уверенным шагом он подошел к воротам королевского двора. Стражникам он представился странником из далеких восточных земель, назвался именем Аль-Хазред и просил встречи с самим королем Криганом. Аль-Хазред заявил, что ему есть, что сказать королю, и что это изменит судьбу всей Керии. Конечно же, стражники не поверили чужаку и хотели уже выгнать его прочь, но в последний момент остановились.

- Тебя, юный королевский страж, зовут Ирэлий, – неторопливо начал рассказывать Аль-Хазред – Твоему отцу 50 лет и он тоже служит при дворе. У тебя жена и маленькая дочь, и вчера ты испытал огромную радость – твоя дочь сделала первые шаги.

Дальше Аль-Хазред начал рассказывать такие вещи, о которых кроме самого Ирелия могли знать лишь самые близкие родственники, и рассказ Аль-Хазреда был прерван на полуслове.

- Достаточно, чужестранец. Я вижу, тебе известно обо мне все. Но что ты можешь сказать королю?

- Мне известно и прошлое и настоящее и будущее. Я пришел с предсказанием великой славы вашему королю и всей стране.

- Предположим, я верю тебе, но для чего это нужно тебе?

- Таково мое предназначение. Больше я не скажу ни тебе, ни твоему правителю.

Пока Аль-Хазред не встретился лично с Криганом, ему пришлось поговорить чуть ли не со всем придворной свитой. Аль-Хазред был несколько раз обыскан охраной, его расспрашивали о будущем и настоящем, но чужестранец был на удивление терпелив и в конечном итоге произвел на королевский двор хорошее впечатление.

Когда вышел сам король, Аль-Хазред поприветствовал его низким поклоном и еще раз учтиво рассказал о цели своего визита. Затем он попросил Кригана о разговоре наедине. От приглашения короля на ужин и отдых в королевском дворце Аль Хазред вежливо отказался, сказав нечто совсем уж странное – Аль-Хазред сослался на то что, он не может ждать ни минуты и ему нужно двигаться дальше.

- Как же так, предсказатель Аль-Хазред? Ты проделал такой долгий путь, а после этого говоришь мне о том, что тебе нужно идти дальше, и даже не желаешь остановиться на отдых.

- Долгий? У меня совсем другое представление о времени, как впрочем, и о способе путешествовать – я могу переноситься от одного места к другому за короткие мгновения, в то время как ты будешь добираться туда несколько месяцев; а то, что для меня действительно долго , Криган, для тебя покажется вечностью. Да, кстати, тебя не удивляет то, что я свободно говорю на твоем языке? Не задавай вопросов, Криган, король Керии. На большинство из них я не смогу дать тебе вразумительного ответа.

Само же предсказание было для Кригана громом среди ясного неба, и поверить в это было еще сложнее, чем во все остальные небылицы, которые рассказывал Аль-Хазред.

Аль-Хазред говорил не спеша, его голос обладал особым магнетизмом.

Мир совсем не таков, каким видишь его ты, Криган. Твой народ уже забыл о настоящих чудесах, о магах живущих под сводами этого мира, о созданиях, названий которых не помнит уже никто в твоей стране. Твои люди ничего не знают о Древних, и Силе, которую Древние могут разбудить и принести в этот мир с собой.

Весь мир воюет за место под солнцем, в то время как Керия не знает ничего об этом. Пока что о вас забыли, ведь есть противники и поважнее разленившихся купцов, не умеющих держать меч в руках. Но знай Криган, пламя войн опять вернется на твои земли и твоя страна не будет к этому готова, если только… если только ты не ударишь первым. Это единственный шанс вернуть твоей стране и твоей короне былую славу, и здесь твой выбор небогат: выбери войну или выбери позорную гибель твоей некогда великой империи. Поверь, шанса восстать из пепла, как у твоего предка Ферала Освободителя, у тебя нет.

Готовь армию, Криган, повелитель Керии, но знай: твое главное оружие не верные воины, хотя без них тебе тоже не обойтись. Твое главное оружие – меч, который все считают утерянным, меч чудовищной силы, способный изменить судьбу всего мира. Его имя – Клинок Армагеддона, и спрятан он именно в твоем дворце, в подвале. Спрятан он надежно, возможно потребуется время, долгие месяцы, на поиски клинка в темницах, в которые ты никогда не заглядывал, но ты его найдешь. И ты возьмешь его в руки. Возьмешь, потому что больше под этими небесами никто не смеет прикасаться к нему, никто не обладает властью над этим клинком. Твои далекие предки, Криган – великие люди. Они могли бы стать властителями мира. Клинок Армагеддона может взять в руки только их прямой потомок. Простым смертным, прикоснувшимся к Клинку, уготована печальная учесть: они сгорят в одно мгновение, как сухая трава, не успев опомниться.

Я не стану тебе рассказывать о природе силы клинка, помни только об одном: его могущество будет расти с каждым новым сражением, в котором ты применишь клинок, и может случиться так, что силы хватит и на то, чтобы последним ударом клинка уничтожить весь мир. Я готов и к такому исходу, и если бы я его боялся, то я бы вообще к тебе не пришел. После Конца, место людей законно займут Древние и я буду среди них, ведь смерть уже не властна надо мной, как над вами смертными, Криган. Так что, если вопрос воевать или принять смерть, для тебя уже решен в пользу славы, то дальнейшая судьба мира целиком в твоих руках, король. Будь мудр, и благоразумен в своих решениях, как и подобает правителю. Прощай, и да поможет тебе Сила Древних!

Аль-Хазред развернулся и быстро пошел прочь в глубину королевского сада, в котором разговаривал с Криганом. Его силуэт плавно растворился в густом тумане, который появился неизвестно откуда в эту теплую летнюю ночь. Было ясно, что единственный путь, к выходу из сада, который проходил через охраняемые ворота, оказался для этого удивительного чужестранца далеко не единственным. Туман не спешил рассеиваться, и в нем как будто висели только что сказанные Аль-Хазредом слова. Разум Кригана отказывался в них верить, но сердцем он понимал, что не поверить в них и забыть все сказанное он уже не сможет. Это странное предсказание казалось Кригану бредом, но король Керии знал, что теперь не сможет удержаться, и не начать поиски таинственного магического клинка уже с завтрашнего утра. Когда меч был найден, Криган окончательно уверился, что в словах Аль-Хазреда не было лжи. Как не боялся Криган предсказанных перемен, но уже знал, что их не избежать, а, потому, отбросив все сомнения, решил стать творцом истории сам, пока это еще не свершилось за него.

Рассвет. Такой же, как столетия назад, когда увековеченный в легендах и сказаниях Ферал-Освободитель готовился сражаться за обреченный Айзен, такой же, как десятки лет назад, когда родился Криган. Сменилась эпоха, сменились правители, и лишь солнце неизменно продолжало свой ленивый ход по небосклону. Этот рассвет нес Керии то, чего боялись короли сотни лет назад, и то, о чем десятки лет назад перестали даже размышлять. Этот рассвет встречали развевающимися стягами, блестящей на восходящем солнце сталью и боевым кличем. Этот рассвет воины Керии встречали далеко от дома, на подступах к Астории, стране, с которой поддерживался мир с незапамятных времен. Воины Астории казались растерянными, как будто они не могли поверить в происходящее. Этот рассвет встречали кровью, болью и смертью. Воины Астории, конечно же, не были готовы к нападению, впрочем, это и не было разгромом. Ни Криган, ни его армия не испытывали воодушевления от одержанной победы, хоть и знали, что все произошедшее было неизбежным. Узнав, сколько воинов Керии сложили головы на землях Астории, Криган вообще усомнился в начатой кампании, сомнения были и в рядах войска, но отступать было уже поздно. К тому же, Криган еще раз убедился в магическом происхождении его нового оружия – Клинка Армагеддона. Когда на клинок попадала кровь, тот как будто впитывал ее в себя и вновь становился абсолютно чистым. В остальном клинок ничем не отличался от обычного двуручного меча, разве что тем лишь, что изготовлен был крайне искусно и качественно. Вот только Кригана тянуло к магическому клинку как к магниту, поэтому хозяин постоянно держал загадочный клинок рядом с собой, с тех пор, как впервые взял его в руки.

Криган не был склонен к сантиментам, тем не менее, вечер он провел глубоких раздумьях.

Зачем я оставил родные земли и пошел путем войны? Неужели я имел на это право? Что бы сказали на это мои далекие предки? Считали бы они меня героем или сумасшедшим тираном? Что думают о происходящем мои воины, что думают их родные и близкие, оставшиеся дома? Быть может, проклинают? Нет! Гнать прочь эти мысли! Если я выбрал этот путь, то ни за что не сойду с него, пока предсказание не будет исполнено, и теперь уже все равно, было ли оно правдивым, или Аль-Хазред просто бредил.

Сражения шли одно за другим, Криган захватывал все новые и новые земли, все больше расширяя территорию своего государства. Несмотря на потери, несмотря на свои сомнения, он шел вперед. Клинок Армагеддона, казалось, набирал силу, но не происходило ничего, что действительно можно было бы считать чудом.

Это случилось в день, когда от некогда многочисленной армии Кригана осталась лишь жалкая часть самых лучших, но безмерно уставших воинов, а подкрепления ждать было неоткуда. Когда ход сражения был уже предрешен, и у армии Керии не было никаких шансов, Криган поднял магический клинок над головой и приготовился к смерти. Но смерть обошла его в тот день стороной. Разноцветные молнии раскрасили небо мириадами причудливых узоров. Через несколько мгновений все вокруг полыхало огнем. Криган стоял как завороженный – он не мог понять, на земле он или в аду. Когда огненная буря стихла, Криган увидел, что на поле битвы никого кроме него не осталось.

Когда Криган вернулся в Керию, никто ему не поверил, все приняли его за дезертира, сбежавшего с поля сражения, оставившего флаг Керии, оставившего на верную смерть свою армию. Народ хотел даже расправиться со своим королем, и королевская охрана не сдержала бы мятежа. Но все изменилось после появления гонца с депешей, в которой было заявлено о капитуляции Пиллады, потерявшей все свою армию в огненном смерче клинка Армагеддона. Впрочем, свидетели последней битвы, наверное, нашлись, иначе стал бы король гордой и свободной Пиллады подписывать депешу рукой, дрожащей одновременно от страха и ненависти?

Государства, находившиеся десятки лет в мире с Керией, опускали свои знамена. Ключи от крупнейших городов были в руках у Кригана. Страх смерти сродни животному ужасу двигал правителями этих стран. А Кригана поглотил все нарастающий азарт. Еще одна битва, еще один город, еще одна победа! Безграничная власть, вот что руководило Криганом во времена его славного и разрушительного шествия по землям соседей, а в последствии и по землям, на которые никогда не ступала нога подданных Керии.

Одни говорили, что Криган продал душу Дъяволу, другие говорили, что все дело в его жадности и алчности, которой не было предела, третьи разводили руками и отвечали на это, что новый правитель Керии не ведает, что творит. Все они были в какой-то степени правы. Криган давно уже забыл большую часть тех слов, которые хотел донести до него Аль-Хазред и помнил лишь то, что хотел помнить. Он помнил, те слова, что вели его страну к славе и уважению, построенному на обугленных костях десятков тысяч людей, привыкших жить с Керией в мире, и стольких же, которые были готовы разорвать правителю Керии глотку, если бы тот промедлил с нападением хотя бы на несколько месяцев. И тех и других Криган неизменно заставал врасплох.

За плечами Криган нес и хвалу и проклятья, а на другой чаше этих дьявольских весов лежал Клинок Армагеддона. К тому времени клинок набрал уже столько силы, что могло показаться, будто это не меч является оружием в окрепших руках правителя, а сам Криган стал инструментом для достижения неведомой цели клинка. Все что до этого знал Криган о добре и зле теперь перемешалось в его душе, которая больше не различала свет и тьму. Меч все дальше и дальше затягивал душу молодого короля в адский омут бесконечных сражений.

С этой непомерной ношей из груза ответственности за свою страну, пьянящим восторгом и азартом, который все больше распалялся с каждой новой победой, и ужасных мук совести, которые посещали его каждую ночь, когда Кригану снились лица павших солдат его армии, которые, казалось, упрекали правителя, Криган и подошел к последнему сражению.

Закат полыхал алым светом. Фенерийцы напали первыми, в то время как Криган собирался дать команду к атаке только на рассвете. Впрочем, это не слишком удивило предводителя Керийской армии. Он прекрасно знал, что от воинственной Фенерии можно было ждать чего угодно: нападение врасплох глубокой ночью или хорошо продуманной засады на подступах к их границам – все это позволяло Фенерийцам оставаться непобедимыми на протяжении многих веков. Армия Фенерии не могла похвастаться сильными магами или троллями и драконами, сражавшимися вместе с Фенерийцами – они были варварами. Но их войско было столь многочисленно и непредсказуемо, что многие предводители великих армий, которые молниеносно одерживали победы одну за другой, были остановлены и сокрушены мощью и хитростью армии Фенерии.

Криган знал все это и не рассчитывал на легкую победу. «Война с Фенерией будет самым важным моим испытанием, и если я одержу победу – моя империя станет сильнейшей в мире». Азарт прошлых побед Кригана заставил замолчать даже страх и уважение к Фенерийцам, те чувства, которые были знакомы Кригану с детства, когда он впервые прочитал книгу «Эпоха свободной Финерии», в которой были описаны все главные сражения этой великой страны. И пусть, летописцы немного приукрасили факты, какая разница? Ведь Фенерия всегда была самой могущественной державой мира, и слова, написанные гусиным пером на пергаменте или бумаге, или даже высеченные на гранитных плитах ничуть не меняли занимаемого Фенерийцами положения.

Солнце последний раз перед закатом осветило заснеженные вершины гор, блеснуло на лезвиях мечей и наконечниках копей и скрылось за горизонтом. Полчища стрел взмыли в небо с обеих сторон. Криган наблюдал эту картину, казалось уже в сотый раз. Его взгляд был отрешен. Он даже не поднял щит, как будто знал, что ему уготована совсем иная участь, нежели пасть в самом начале боя от стрелы врага. Несколько стрел со свистом пролетели совсем рядом. Послышались стоны раненных солдат. Кому-то удалось прикрыться щитом, а кому-то нет. Сражение переходило в фазу ближнего боя, в которой побеждали те, кто мастерски владел или копьем мечом. В затухающем свете сумерек было сложно разобрать, где чужие, а где свои. Битва кипела, и никто не собирался отступать. Где-то в гуще сражения был и Криган. Клинок Армагеддона наслаждался плотью врага, мгновенно впитывая каждую каплю крови, оказавшуюся на его лезвии.

Воины Керии сражались на славу, но что они могли сделать, когда к армии Фенерии прибыло подкрепление, численность которого была в 3 раза больше изначальной? Один вид прибывающих сил подкрепления сломил дух воинов Керии, но никто не бросился в бегство. Зная, что исход битвы предрешен, Керийцы продолжали сражаться. Многие из них знали про мощь Клинка Армагеддона, но видели, что скрыться от огненного дождя в этот раз будет негде, а потому не рассчитывали на помощь небес. Поэтому воины Керии были готовы и к отступлению и к смерти в сгущающихся сумерках, но снова увидеть радужные молнии, рассекающие серое небо, не ожидал никто. Фенерийцы, ожидавшие скорого окончания боя в их пользу обомлели от ужаса. Все сражение было построено ими так, чтобы у Кригана не осталось не малейшего соблазна в очередной раз применить клинок. Но Криган уже не мог остановиться и признать, что он проиграл. Поэтому он не задумывался больше о том, что ждет его армию и его самого.

А молнии все не унимались. Теперь они к тому же сопровождались раскатами грома, сотрясающими землю. А потто хлынул ливень. Дождь несколько минут стоял стеной. Падающая с неба вода, окрасившаяся кровью отчаянной битвы, собиралась в алые лужи под ногами продолжающих сражаться воинов Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался, и через несколько мгновений землю залило ярким светом, таким ярким, что он слепил глаза. А затем прогремел взрыв, такой силы, что воины обеих армий попадали на землю. С неба хлынул огонь. Успевшие подняться с земли воины заворожено смотрели на эту картину и напрочь позабыли про битву. Все знали о том, что это конец. Огонь был повсюду. Раздался душераздирающий крик, постепенно превратившийся в вой. Кому-то показалось, что это кричит сама Земля, кому-то – что этот звук издают падающие с неба огненные глыбы, рассекая воздух, а кому-то – что этот крик принадлежит потусторонним силам, чьи призрачные тени мерещились во всепоглощающем огненном танце. Последнее, о чем успел подумать Криган перед тем, как наступила Тьма: «Все сбылось…».